Интервью с вице-губернатором Ленинградской области по социальным вопросам Александром Кялиным
Александр Сергеевич Кялин – вице-губернатор Ленинградской области по социальным вопросам с ноября 2025 года. До этого пять лет возглавлял Подпорожский район – одну из самых крупных и отдалённых территорий региона. В интервью нашей газете он рассказывает, как работает «демографическое меню» области, почему 30 тысяч многодетных семей – это не предел, и зачем семьям с шестью детьми теперь дают выбор между микроавтобусом и тремя миллионами на жильё.
– Александр Сергеевич, в июльском интервью областной газете «Вести» вы сообщили, что число многодетных семей в области достигло 30 411 – рост почти на 92 % за пять лет. Эта динамика сохраняется?
– Динамика сохраняется. И это не случайный всплеск, это результат системной работы. Регион не просто ввёл несколько мер поддержки и ждёт эффекта. В Ленобласти больше 140 мер социальной поддержки, треть из них – для семей с детьми. Когда семья понимает, что государство не бросит её на любом этапе, – от беременности до того момента, когда ребёнок окончит вуз, – это меняет саму готовность рожать. Мы видим приток семей в область из других регионов, но и наши коренные ленинградцы рожают активнее. Пик рождаемости сейчас смещён в возрастную группу 26–35 лет – это осознанное планирование, и мы его поддерживаем.
– Что нового появилось в «демографическом меню» за последний год?
– Главное новшество, которое заработало с 1 января 2026 года – это право выбора для семей с шестью и более детьми. Раньше мы вручали микроавтобус. И это правильная мера, она себя оправдала: только в 2025 году мы обеспечили транспортом 22 семьи, выделив 69 миллионов рублей. Но мы поняли: у семьи, в которой уже есть две машины, потребность другая. Квартирный вопрос, ипотека, расширение. Поэтому теперь семья может выбрать: либо микроавтобус, либо денежный сертификат на сумму не менее трёх миллионов рублей на улучшение жилищных условий или погашение ипотеки. Это гибкость. Мы не решаем за семью – мы даём ей инструменты.
– Три миллиона – это серьёзная сумма. Сколько семей уже воспользовались новым правом выбора и в какую сторону чаще выбирают – машина или деньги?
– Спрос на жилищный сертификат ожидаемо выше. Жильё – это всегда больший приоритет. Автомобиль решает логистическую задачу, а жильё – фундаментальную. Но я не хочу называть точные цифры за неполный год – это будет преждевременно. Скажу другое: мы заложили на все формы поддержки семей в бюджете 2026 года более 20 миллиардов рублей. Это на два миллиарда больше, чем в 2025-м. Так что ресурсы под эту меру есть.
– Сейчас в области, в соцсетях и СМИ часто говорят о пунктах бесплатного проката детских товаров и социальных консультантов, сопровождающих мам от беременности до первого года жизни. Эти программы масштабируются?
– Пункты проката – один из самых тёплых форматов поддержки. Коляска, кроватка, ходунки, молокоотсос: это вещи, которые нужны на короткий срок, а стоят дорого. Для молодой семьи это ощутимая экономия. Мы расширяем сеть пунктов проката, и сейчас они есть в большинстве районов области. Что касается социальных консультантов – на начало мая мы взяли на патронаж почти восемь тысяч будущих мам. Это комплексное межведомственное сопровождение: медики, социальные работники, юристы. Мы не просто фиксируем рождение, мы ведём семью. И это работает: женщины, которые получали такое сопровождение, реже сталкиваются с послеродовыми осложнениями, лучше ориентируются в своих правах.
– Вы возглавляли Подпорожский район – отдалённую территорию. Как вице-губернатор, как вы оцениваете доступность мер поддержки в глубинке? Где многодетной семье из Подпорожья или Бокситогорска проще получить помощь, чем семье из Всеволожского района, а где – сложнее?
– Я знаю эту боль не из отчётов. В Подпорожье до ближайшего МФЦ в райцентре из отдалённых деревень можно добраться не каждый день. Поэтому мы выстраиваем мобильные формы – выездные приёмы специалистов социальной защиты, социальное такси. Плюс цифровизация: многие меры можно оформить через ЕПГУ, не выходя из дома. Но есть нюанс: не везде хороший интернет. Это реальная проблема, и мы её решаем в связке с коллегами по инфраструктуре. Что касается разницы в доступности – в пригородных районах, во Всеволожском, в Мурине нагрузка на социальную инфраструктуру колоссальная из-за миграционного притока. Там другая проблема – не добраться до помощи, а вместить всех в сады и поликлиники. В глубинке проблема иная – расстояния. Мы работаем с обеими.
– «Повышение народосбережения». Что это значит на практике, помимо выплат и льгот? Как вы измеряете результат – только демографическими показателями?
– Народосбережение – это не только рождаемость. Это и младенческая смертность – у нас один из самых низких показателей по России – 2,6. Это и продолжительность жизни. Это и то, остаются ли дети в регионе после школы. Мы открыли 50 квартир для медицинских работников по программе служебного жилья – это тоже народосбережение: врач остаётся в районе, семья получает доступ к медицине. Мы добавили бюджетные места в колледжах и вузах – это тоже народосбережение: молодой человек получает профессию и остаётся в области. Индикаторов много. Но главный – это всё-таки количество семей, которые чувствуют, что регион за ними стоит.
– Губернатор региона Александр Дрозденко упоминал проблему: из 14 230 детей, поставленных на учёт, только 6 166 родились в Ленобласти. Многие едут рожать в Петербург. Как вы с этим работаете?
– Это не только ленобластная история, это характерно для регионов, граничащих с крупными городами. Мы открываем новые женские консультации – три за прошлый год. Перинатальный центр в области получил высокую оценку депутатов Госдумы. Мы делаем так, чтобы женщине не нужно было ехать в Петербург, чтобы получить качественную помощь. Но здесь важна не только медицина, важно ещё и отношение. Социальный патронаж, сопровождение, внимание. Женщина должна чувствовать, что здесь, в области, о ней позаботятся не хуже. Это процесс, он не решается за один день, но тренд правильный.
– 140 мер поддержки в Ленобласти. Как вы думаете, не возникает ли у семей информационного шума – когда мер много, а понять, на что именно ты имеешь право, сложно?
– Это справедливое замечание. Меры есть, но если семья о них не знает – их нет. Поэтому губернатор поставил задачу: социальные работники должны приходить в семью при рождении третьего ребёнка и проводить юридический ликбез. На пальцах, без бюрократии, разъяснять: вот эти льготы появились, вот эти выплаты, вот сюда обращайтесь. Мы также упрощаем оформление – всё больше мер доступно через ЕПГУ в беззаявительном порядке. Но я не скажу, что у нас всё идеально. Обратная связь от семей – это наш главный навигатор. Куда обращаются – там работаем. Где не обращаются – идём сами.
– Вы ежегодно вручаете сертификаты многодетным семьям на торжественных мероприятиях. Насколько публичность таких событий важна для самой политики поддержки?
– Это не пиар. Когда, к примеру, в прошлом году в декабре 23 мамы получают знак «Слава Матери» и 14 пап – «Отцовскую доблесть» – это признание. Многодетные родители часто говорят: «Мы не чувствовали, что кто-то это замечает». А тут – губернатор, вице-губернатор, депутаты, цветы, музыка, аплодисменты. Ребёнок, который видит, что его маму чествуют на сцене, – он растёт с другим ощущением себя и своей семьи. Это важно. Быть многодетным родителем – это подвиг и высшая награда, я это говорю искренне.
– Что не вошло в «демографическое меню», но вы хотели бы туда добавить в ближайшие год-два?
– Мы работаем над расширением программы социального найма жилья для многодетных семей, нуждающихся в улучшении жилищных условий. Также изучаем формат «социальной няни». Это когда регион частично компенсирует затраты семьи на няню для маленьких детей, чтобы мама могла вернуться к работе. И ещё одно направление – психолого-педагогическое сопровождение семей, где растут дети с особенностями развития. Это не обязательно многодетные семьи, но они часто с этим сталкиваются. Я не готов сейчас называть сроки и суммы, сейчас это в проработке. Но вектор понятен: мы движемся от «выдали деньги» к «сопровождаем семью».
– Последний вопрос. Вы пришли в областное правительство из райцентра. Что лично вас больше всего поражает в работе с многодетными семьями?
– Истории. Когда семья с пятью детьми из деревни, где до райцентра – час на машине, приезжает и говорит: «Мы построили дом сами, дети помогают, нам нужен только земельный сертификат на подводку коммуникаций». Или когда отец-одиночка воспитывает четверых и при этом работает, не жалуется, а просит не деньги, а помочь устроить старшего в колледж поближе к дому. Вот это поражает. И именно поэтому мы делаем не «программы для галочки», а решения для живых людей. Чужих детей не бывает – это не лозунг, это рабочая инструкция.